Ханна Грэхэм
Когда любовь приходит, два сердца бьются в унисон; когда любовь уходит, они вдруг превращаются в совершенно разных, чужих друг другу людей. Почему уходит любовь ? Он и она отвечают.
Спасибо Ричарду, теперь я знаю, чего мне никогда не следует делать. Я никогда не влюблюсь в мужчину с высоким интеллектом, с умными глазами и нервными губами; я не свяжу себя с тем, кто вечно опаздывает; я никогда не стану встречаться с тем, у кого нет недостатка в любовницах. Я не буду одалживать своему парню деньги или содержать его, пока он не закончит работу над романом или чем-нибудь в этом роде. Я не буду нянчиться с человеком, который все еще борется со своими детскими комплексами. Теперь уже меня не купишь на дешевый миф, будто все умные и интересные мужчины по природе ненадежны, а раз тебе нужен именно такой, то, мол, придется смириться с его выкрутасами. Я не собираюсь мириться с тем, что мне не нравится. Если тебе что-то не нравится в самом начале ваших отношений, это «что-то» в конце концов станет тем, что убьет вашу любовь.
Впрочем, начиналось у нас не так уж плохо. Я по уши влюбилась. Меня покорил его саркастический юмор, его телосложение, как у греческого бога, но главное — его ум: Ричард часами мог говорить на любую из миллиарда тем, переполнявших его мозг. Когда я была рядом с Ричардом, я чувствовала себя как на экзамене — собранной до предела. Мысли в моей голове вдруг понеслись с такой скоростью, словно пересели с маленького «фольксвагена» на «SAAB» с турбодвигателем. Вот он — человек, умеющий поговорить, искатель приключений и романтик. Человек, знающий, как меня рассмешить. Мне с ним весело!
Конечно, все это не могло продолжаться долго. Наши отношения вскорости превратились в безумный кавардак ссор и примирений. Мы ругались, потому что Ричард мог опоздать на три-четыре часа, он постоянно врал, наши размолвки становились все невыносимее, я взрывалась, орала, обвиняла, а он извинялся и вел себя так снисходительно, что я чувствовала себя полоумной стервой.
Естественно, размолвки подливали масло в огонь нашей страсти. После каждой крупной ссоры следовало примирение в постели, и секс был вдвойне приятен; в страстных объятиях Ричарда я ощущала всю свою беззащитность, что лишь обостряло сексуальное возбуждение.
Несмотря на все проблемы, я видела, что в наших отношениях гораздо больше чувств, чем у всех пар, какие мы знали. Мы убегали из города и жили в каком-нибудь коттедже. Мы считали себя богемой, и в перерывах между ссорами много читали, писали и рассуждали на высокие темы во время долгих прогулок. Мы могли в середине дня устроить себе пирушку с коктейлями и обжорством, а на десерт занимались любовью прямо на обеденном столе. Образ жизни многих наших друзей нам казался скучным и неинтересным. Эту мысль поддерживал во мне Ричард, утверждая, что обычный нормальный мужчина в момент нагонит на меня сон.
За год таких отношений я вымоталась вконец. Меня все время мучило беспокойство, как мы расплатимся с долгами, а Ричарда эта проблема совсем не волновала, напротив, он вечно искал, у кого бы еще занять денег. В тот вечер, когда он занял 500 долларов у знакомых, которых пригласил в гости, я чуть было не ушла от него, но Ричард наврал, что на его роман уже есть покупатель, готовый заплатить большие деньги, я поверила и осталась.
Прошло лето, а роман все еще никто не купил. Однажды нас пригласили на уик-энд в Нантакет. Эти люди были мне очень дороги, они воспитывали меня как родную дочь, когда я лишилась родителей. Мы отправились кататься на велосипедах, и Ричард заставил всех ехать по встречной полосе движения. Потом, когда мы остались наедине, я устроила ему скандал. Ему же было наплевать на близких мне людей. Ссора закончилась тем, что мы, как гладиаторы, пытались сбить друг друга с велосипедов.
После этого инцидента я поняла, что Ричард грубый эгоист — и он останется таким всегда, он будет опаздывать, никогда не позвонит, чтобы сообщить, где находится, никогда не будет вежлив с моими друзьями и никогда не скажет, что любит меня (Ричард считал, что подобные признания — устаревшее клише), он никогда не будет беспокоиться об уплате долгов. Но я-то беспокоилась! Очень беспокоилась. Конечно, здорово нарушать все правила. Но Ричард предпочитал нарушать именно те, без которых невозможны нормальные отношения с другими людьми.
Поняв, что у нас не получится быть вместе, я страшно расстроилась. Я была разочарована. Порвать с Ричардом означало для меня не только распроститься с прошлым, но и с будущим, о котором я мечтала. Будущим,
когда у нас все будет, будет достаточно денег, чтобы платить по счетам, я выйду за него замуж, и у нас будут умные-преумные дети. И вот я поняла, что ничего этого не будет.
Почти целый год я переживала разрыв, мне не хватало Ричарда. Но постепенно я стала чувствовать себя лучше, и уже не верю, что настоящая любовь должна быть страстной, с болью и горечью, чтобы претендовать на истинное чувство. Теперь я знаю, что подобная любовь — и не любовь вовсе. Единственное, о чем я жалею, расставшись с Ричардом, что это расставание затянулось так долго.
Ханна Грэхэм теперь — писатель, уже полтора года счастливо живет в Нью-Йорке со своим новым другом.
Метки: Нью-Йорк, отношения, Ричард Кинботт, Ханна Грэхэм